...

КОРЕННЫЕ МАЛОЧИСЛЕННЫЕ НАРОДЫ
ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ

...
НОВОСТИВИДЕО-НОВОСТИДОСКА
ОБЪЯВЛЕНИЙ
АНОНСЫНАЦИОНАЛЬНЫЕ
ОРГАНИЗАЦИИ
ПРАВОВЫЕ
ДОКУМЕНТЫ
ФОРУМПРОЕКТЫНАРОДНЫЙ
КАЛЕНДАРЬ
УРОКИ
ЯЗЫКА
КАЛЕНДАРЬ
ПАМЯТНЫХ
ДАТ
БИБЛИОТЕКАМИНИ-МУЗЕИКАРТЫФОТОАРХИВФИЛЬМОТЕКАФОНОАРХИВМУЗЫКАЛЬНЫЕ
ИНСТРУМЕНТЫ
ТРАДИЦИОННАЯ
КУХНЯ
НАРОДНЫЕ
КОСТЮМЫ
ОРНАМЕНТЫССЫЛКИ

 

МУЗЫКАЛЬНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ ИЖОР

Автор статьи Конькова О.И.

До начала ХХ в. каннель можно было услышать и в затерянных лесных оредежских деревнях, и по берегам реки Хэваа, извивающейся среди черных ольховых лесов, и на привольных сойкинс ких холмах, и близ темных заповедных омутов реки Луги. И порой мог путник, опасливо озирающийся на глухих дорогах среди волчьих лемболовских лесов, встретить старика в белых старинных одеждах с каннелем в руках.

От этих грубоватых, полых обрубков бревен с еле звенящими струнами исходили звуки небывалой, еще допотопной древности. Когда-то только женатый мужчина мог сам сделать себе каннель, вырубив его «тело» топором из недавно живой березы, полной еще влаги леса и шума ветра. Только он мог прибить сверху аккуратно вытесанную доску с прорезью посередине в виде круга («как солнце») или креста («чтобы Иисус помог»), вбить в по-птичьи изогнутую часть каннеля старый кованый гвоздь, а в другой конец — крепкие деревянные колки. Только он мог решить, какими сделать 5-9 каннельных струн — из хвоста своей лошади («так проще»), или, тайком, соседской («так у каннеля будет больше волшебной силы»), или ночью, скрываясь от всех, пробраться к городскому чуду — телеграфу, и срезать с него медную проволоку («чтобы громче звенело»).

Каннель нужно было покрасить в черный цвет, потому что это инструмент не для забавы. На нем раньше чаще играли лишь для себя, полагая, что эти дрожащие неземные звуки помогут достичь желаемого. Иногда на каннеле даже и не играли, а прибивали его к закопченной стене над дверью избы — тог да об урожае можно было беспокоиться меньше. И ни женщина, ни холостой парень не должны были касаться каннеля, иначе пропадет вся его удивительная волшебная сила!

Когда-то под тихий дрожащий перезвон каннеля исполняли неторопливые древние руны. И в заметенных зимними бурями низких избушках, и в перламутровом свечении июньских пастушьих ночей, и среди вечно опасных волн Ладоги часами люди заворожено слушали о том, что и так им было знакомо с детства — о похищении небесных светил, о повесившейся в амбаре молодой красавице, о мече из моря…Слушали не для того, чтобы узнать, а для того, чтобы пережить заново чужую яркую жизнь.

Правда, к концу XIX в. под каннель пели и другие песни, и часто на веселых летних пригорках таинственный каннельный перезвон заглушали звонкий смех и разудалые песни. Под каннель уже пели и частушки, танцевали кадриль и ланцы.

И если каннель звучал чаще вечерами, то каждое утро в деревне начиналось громкими резковатыми наигрышами пастушеской трубы труба (это слово произносится, как и все ижорские слова, с ударением на первом слоге). С весны, со следующего за Юрьевым днем утра до вечера осеннего Михайлова дня, все хозяйки начинали поторапливаться, заслышав пронзительные звуки трубы — пора было гнать свою Муссикки в стадо или встречать ее, устало и сыто после выпаса бредущую домой. Каждый пастух знал, как и из какого можжевельника лучше вырезать длинный прямой кусок ствола, просверлить его с обоих концов, сделать два или четыре, а может, и пять отверстий сверху да одно снизу, обмотать берестой шириной в палец. Получалась короткая, длиной до 70 см крепкая труба, играть на которой было непросто, нужно было дуть во всю силу груди, не забывая при этом крепко сжимать обветренные губы да живо зажимать отверстия пальцами. Только тогда с конца деревни до другой околицы, с края леса до темных влажных хлевов, с пригорка до ушей самых задумчивых девиц доносились не только пастушеские сигналы, но и танцевальные наигрыши. А порой можно было и петь под трубу, и тогда странное диковатое сочетание сильного, но нежного женского голоса и звучного тягучего «крика» трубы долетало до самых отдаленных деревень, теряясь в непроходимых болотах и неспокойных морских волнах.

На вечерних гуляниях, посиделках и, уж конечно, на свадьбах звенели и пилли — свистковые флейты, их так просто было сделать из ивовой коры, а звук их был так чист и нежен! Нетрудно было вырезать роогопилли, и, перебирая маленькие отверстия, наигрывать ясную, как утро над заливом, и в то же время чуть глуховатую мелодию, напоминающую завывание ветра в шелестящем прибрежном тростнике, из которого и делали этот ижорский «кларнет».

В западных ижорских деревнях, по берегам Луги на праздничных гулянках надрывно завывала и древняя волынка раккопилли («пузырная дудка»). Делали ее свиного пузыря, в одну трубку вдували воздух, а на другой играли, попеременно зажимая 5 отверстий. Привычной же бурдонной трубы, издающей постоянный «тянущий» звук в такой архаичной волынке не было. Иногда в раккопилли звучали две трубки одинаковой длины (на одной было 5-6, на другой 2-3 игровых отверстий), связанные между собой жилами и заканчивающиеся берестяным раструбом. И главное здесь было найти пузырь, на него были и другие претенденты-мальчишки любили играть с надутым пузырем, он так легко и так высоко взлетал над головами и серыми деревенскими соломенными крышами!

Когда дом был далеко, а сердце просило музыки, можно было вырезать и кявелюкеппи («дорожную палочку»), благо нож у ижора всегда был на поясе. Зажимая пальцем край, из этой дудки умелый человек мог извлечь настоящие природные звуки, столь приятные для слуха лесных и озерных духов, а, значит, и сделать свою дорогу безопасной.

Играли и на рожке из коровьего рога. И, прижав ко рту кусок бересты, наигрывали дребезжащие чуть надрывные мелодии, похожие на знакомые с детства причитания матери. В этих краях, где природа и человек еще были неразделимы, можно было играть на всем, и все отзывалось душе человека.

 

Автор статьи Конькова Ольга Игоревна (Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) РАН)

 © Конькова О.И., 2014